Жизнь общины как свидетельство неразделенной Церкви

Жизнь общины как свидетельство неразделенной Церкви

Брат Алоис, настоятель общины Тэзе

Нет ничего более личного, индивидуального, чем свидетельство. Истина, переданная нам, которая нас затрагивает, проникает в самое сердце через свидетеля, у которого есть имя, лицо. Но мне хотелось бы сделать темой моего выступления свидетельствование о Христе через жизнь общины. Таков опыт нашей общины Тэзе, впрочем, и у Церкви в целом, как у любого прихода, любой общины, есть призвание вместе свидетельствовать   о Христе, как это делала уже община первых христиан в Иерусалиме. Разве Христос не просил нас быть едиными, дабы уверовал мир? (Ин 17, 21)

Брат Роже часто нам говорил  ­– нам, братьям общины: мы не духовные наставники. Это не было призывом уйти от пастырского попечения в отношении тех, кто к нам приезжает. Он хотел сказать, что не себя мы хотим показывать другим, но, подобно Иоанну Крестителю, мы хотим своей жизнью являть Христа, приготовить путь, который ведет к нему.

В первой части я подчеркну то, что нас вдохновляет в свидетельстве Иоанна Предтечи.  Конечно, сразу скажу, что жизнь нашей маленькой общины Тэзе не претендует на то, чтобы сравниться в аскетизме с Иоанном. Но в определенном смысле свидетельство, к которому нас призывал брат Роже, поразительным образом близко к свидетельству Иоанна. И как знать — быть может, насильственная смерть брата Роже, которому перерезали горло, – таинственный знак этой близости.

Во второй части я попробую развить то, что брат Роже хотел сказать, говоря об общинной жизни как «притче об общине». Свидетельство, к которому призваны христиане, должно быть свидетельством любви и сопричастности.

И я закончу, приступив в третьей части к более конкретному вопросу: как это свидетельство может обращаться к новым поколениям?

  1. Каково было свидетельство Иоанна Крестителя?

Вначале первый вопрос:  чем было свидетельство Иоанна Предтечи? Поражает в его жизни то, что он ­- свидетель грядущего, которое пока еще скрыто от глаз. Он провозглашает пришествие Того, Кто должен прийти и Кто пока еще безвестен. Он говорит: «Стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете». (Ин 1, 26) Немного погодя он заверяет, что и сам не знал Того, Кому Бог его послал уготовить путь. (Ин 1, 33) Иоанн узнает Христа лишь с того мгновения, когда в момент крещения Дух Святой сойдет на Него. И тогда Иоанн сможет сказать: «Я видел и свидетельствую, что Сей есть Сын Божий.» (Ин 1, 34)

Можно быть свидетелем только того, что ты видел и слышал. Однако Иоанн, подобно пророкам Ветхого Завета, свидетельствует о Христе до момента встречи с ним. И пророки свидетельствовали о Христе, не зная Его, еще Его не видя. Апостол Петр говорит, что «Дух Христов был в них, когда они предвозвещали Христовы страдания и последующую за ними славу.» (1 Петра 1, 11)

Иоанн пророк и «больше пророка» (Мф 11, 9), ибо именно ему дано было то, что не было дано пророкам Ветхого Завета: он видит Иисуса, и в момент, когда крестит Его, узнает в Нем Сына Божия.

Слова, которые я только что привел — «Стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете» – брат Роже любил вспоминать. Он особенно чувствовал этот момент, когда уже звучит Иоанново свидетельство о Христе, и в то же время Он еще безвестен. Брат Роже, быть может, видел тут черту нашего времени: и сегодня тоже Христос воскресший – среди нас, Он связан с каждым человеком, даже с теми, кто об этом не знает, но чаще всего это как бы скрыто от глаз  – в ожидании полноты Его Откровения.

И нужно добавить самое важное: даже после того как Иоанн узнал Христа и засвидетельствовал, что Он есть Сын Божий, его служение все еще ожидает подтверждения в неведомом, пожалуй, даже тревожном будущем. Некоторые стороны Христовой истины пока еще сокрыты. Иоанн узнает Христа — и в то же время замечает, что Христос не во всем соответствует его ожиданиям. Уже перед самым концом, из тюрьмы, он передает Ему мучительный вопрос: «Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?» (Мф 11, 3)

В этом поразительная особенность христианской веры: Христос пришел, был явлен в крещении, Он воскрес, — но пришествие это есть предварение Его пришествия в последний день, Он остается Неизвестным, Тем, кому еще надлежит прийти, Тем, Кто присутствует среди нас лишь втайне, всегда в ожидаемом.

Мы знаем Христа, Бог вверил Своей Церкви сокровище этого знания. Но сокровище это нас опережает. Так же, как и для Иоанна Крестителя, что-то из сокровища, которое мы несем, остается скрытым от наших глаз.

Мы бесконечно благодарны Православной Церкви за то, что она так почитает Иоанна Предтечу. В иконостасе его образ всегда рядом с Девой Марией. Матерь Божия, образ Церкви, свидетельствует о воплощении Христа, который уже пришел. Иоанн же Креститель хранит в Церкви ­измерение ожидания, измерение эсхатологическое ­ – о Христе, Который еще должен прийти.

  1. Осуществить «притчу об общине»

Перехожу ко второй части. Христос пришел на землю, чтобы «рассеянных чад Божиих собрать воедино». (Ин 11, 52), брат Роже поэтому называл его «Христом сопричастности». Именно о Нем мы хотели бы свидетельствовать сегодня.

Но осуществление единства всех чад Божиих в нераздельной Церкви несет в себе  те же черты, что пришествие Самого Христа:  «город, сходящий с неба», о котором говорит Книга Откровения (см. Откр 21, 2), явится во всей полноте лишь в конце времен — и все же его можно узреть и сегодня, он уже спускается на землю, здесь или там. А  нам надлежит его узнать, и, подобно Иоанну, о нем свидетельствовать, еще его не видя, и, чтобы свидетельствовать о нем, являть миру видимые знаки его присутствия. Эсхатологическое измерение единства Церкви несет в себе задачу искать единство здесь и теперь. Уже для первой общины христиан в Иерусалиме ожидание второго пришествия Христа было источником динамизма и единства.

Неразделенная Церковь — она еще пока втайне, ибо мы ее ожидаем в последний день, — и в то же время она призвана становиться видимой через знамения. То есть «Церковь определяется не тем, какова она есть, но тем, какой она станет.» Последние слова принадлежат митрополиту Пергамскому Иоанну Зизиуласу[1]. Хочу вам прочесть два отрывка из его статьи  о «Тайне Церкви в православной традиции», немного длинноватые, но мне они кажутся ключевыми, чтобы ясно выразить то, что я хочу сформулировать. Он пишет:

«Церковь определяется не тем, какова она есть, но тем, какой она станет. Эсхатология —  абсолютно ключевая вещь для экклезиологии.  […]  Когда мы говорим о важности эсхатологии, мы порой представляем ее себе как завершение странствования Церкви. По моему убеждению, мы должны  воспринимать эсхата как начало жизни Церкви, архе, которое производит Церковь,  дает ей свои черты, то, что ее поддерживает и одушевляет. […] Церковь отображает будущее, конечное состояние вещей, а не  историческое событие прошлого.» (стр. 326)

И еще отрывок из митрополита Зизиуласа: «[Церковь] определяется тем, какой она станет. И единственный путь сохранить ее эсхатологическую идентичность – совершать таинства и воспринимать Слово не как весть, которая достигает ее из прошлого, но как отголосок будущего состояния вещей. […] Все это делает Церковь иконой Царства, которому надлежит прийти. (стр. 323)

Православный богослов Оливье Клеман выражает подобную мысль о единстве Церкви, когда пишет: «Есть только одна Церковь, тайное основание Церкви, единство, которое не нужно строить, — лишь открыть неразделенную Церковь… Распинающие Тело Христово хотели его разорвать, но разорвать его невозможно: в глубине Церковь одна и она неделима. Единство не строят – просто открывают, что оно уже есть.»[2]

Так Оливье Клеман ясно показывает, что неразделенная Церковь, единство Тела Христова,  не стоит перед нами как труднодостигаемая и, быть может, недостижимая цель. Единство Тела Христова уже существует в Боге. По внешней видимости своей Церковь разделена, но в своей будущности в Боге она неделима. В сердце Бога она одна.

В начале энциклики «Ut unum sint» Папа Иоанн-Павел II удостоверяет, что общее для мучеников, принадлежащих к различным Церквям, свидетельствование о Христе есть основание, на котором явным образом утверждается, что единство уже существует.

Согласно апостолу Павлу, Христос пришел для того, чтобы воссоединить все. Воссоединяя все в любви Божией, Духом Святым Он заронил в землю зерно, начало нового творения. Своим единством христиане могут свидетельствовать, что Христос воссоединит все. И нам надлежит уготовать место, устраивать события, когда единство будет проявляться во всей достоверности, становиться видимым и  предварять собою рождение нового облика мира.

Христос заповедует нам любить друг друга. Церковь, любая местная Церковь, каждая община призывается дать это свидетельство взаимной любви, дабы мир мог уверовать.

Создавая общину Тэзе, брат Роже был убежден: монашеская община может стать знаком нераздельной Церкви, если примирение будет средоточием ее жизни. Она может быть как бы скромной притчей; брат Роже называл это – проживать «притчу сопричастности».

Значит, нам, братьям, надлежит предвосхищать единство просто своей жизнью, показывать, что исторические разделения не абсолютны. Соединяя вместе христиан-протестантов и католиков в монашеском образе жизни, который Восточная Церковь дала Западу, брат Роже основал общину, которая одновременно коренится в неразделенной Церкви и ее предвосхищает.

Подобно тому как Иоанн Предтеча был свидетелем Христа, которому еще надлежало прийти, брат Роже хотел свидетельствовать о Христе сопричастности, о Церкви нераздельной, единство которой пока еще замутнено нашими разделениями. Свидетельство Иоанново было нацелено на будущее. Подобно ему и свидетельство Тэзе: Церковь нераздельная, воссоединенная в Царстве Божием, которая даст и уже дает смысл тому, чем мы живем.

Все это делает наше свидетельство хрупким, ибо мы не столько опираемся на опыт прошлого, сколько тянемся к тому, что впереди, к будущему неделимой Церкви, которого мы пока не знаем, которое предвосхищается на земле всегда несовершенным образом и которое во всей полноте осуществится лишь в Царстве Божием.

Иоанн Креститель не знал Христа, и все-таки должен был приготовить Ему путь. Мы тоже не знаем путей единства. И тогда мы опираемся на слово Исайи-пророка: «Поведу слепых стезями, которыми они никогда не ходили. Мрак сделаю светом пред ними.» (Ис 42, 16) Мы доверяем Богу, уповая на то, что Он ведет нас путями, которыми  мы никогда  еще не ходили, дабы мы являли собой Христа сопричастности.

Мы понимаем всю хрупкость нашего свидетельства, ибо, как любое свидетельство, его могут оспорить. Раз не бывает независимой, нейтральной гарантии истинности свидетельства, центральной становится достоверность самих свидетелей. Главное, чтобы мы могли свидетельствовать о единстве Церкви жизнью, в центре которой стоит примирение.

Стремиться к примирению нужно каждый день. Враг не выносит единства, он только и делает, что разделяет. В этом отношении брат Роже был реалистом. И он мог как-то раз сказать нам, братьям: «Кто мы? Маленькая община, иногда сотрясаемая бурями (…) Кто же мы? Мы будто сборище немощей каждого, – но община, которую посещает Кто-то Другой.»

3. Как это свидетельство может обращаться к новым поколениям?

Для молодых особенно важно, чтобы свидетельство о примирении не было пустыми словами, но проживалось конкретно. Это приводит меня к третьему вопросу: как это свидетельство может говорить к новым поколениям?

Нас, как и прежде, поражает, сколько молодых людей приезжает сюда на холм Тэзе, и особенно когда подумаешь, что ведь это продолжается не один десяток лет. Сменилось не одно поколение, начиная с молодежи 1968 года, столь непохожей на  сегодняшнюю. Мы не перестаем радоваться тому, что мы можем принимать у себя столько молодых людей  Украины вот уже двадцать лет.

Обосновавшись в бургундской деревушке в начале второй мировой войны, брат Роже выбирал, подобно Иоанну Крестителю, место пустынное. И, как Предтеча, он увидел, что приходят толпы жаждущих, тех, кто ищет истинной жизни, смысла жизни, ищет личных отношений с Богом. Брат Роже передал нам свою страсть принимать, слушать тех, кто приходит, неважно кого. Иоанн Креститель предчувствовал, что Тот, Кому надлежало прийти, Мессия, был уже на пути вместе с теми,  кто шел к нему. Нам нужно учиться у Иоанна, как приготовить путь Христов для нынешних современников: ведь Христу, мистически присутствующему в тех, кого мы принимаем, должно возрастать в них. И сразу же мы учимся у Иоанна его смирению: Христу должно возрастать, а свидетелю умаляться. (Ин 3, 30)

Согласно Откровению, грядущая Церковь, Церковь нераздельная собирает мужчин и женщин «из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр. 5, 9). Не так же ли и  молодые люди, которые приезжают в Тэзе, могут предощутить в таком международном собрании, в молитве, совершаемой на разных языках, что-то от единства Церкви, которое еще предстоит открыть, но которое уже есть? И не угадывается ли уже тут  зародыш единства человеческой семьи? Второй Ватиканский собор назвал Церковь «таинством единства рода человеческого».

Чтобы открываться более глубокому пониманию тайны Церкви – а мы знаем  по своим Церквям, сколь это важно для грядущего христианства, – молодому поколению нужен опыт более широкого единства, чем тот, что им знаком по своей родной Церкви. Одних наставлений без живого опыта сегодня недостаточно, чтобы передать веру.

Нам бы хотелось привлечь молодых людей из различных конфессий к тому, чтобы открыться Церкви вселенской, общению всех принявших крещение, и одновременно к углублению своей собственной церковности. Мы строим на основании предвосхищения  неразделимой Церкви, но это никак не уводит нас в сторону от реальности разделения тех, кто принял крещение, на разные конфессии.

Брат Роже иной раз напоминал нам, что Иоанн Креститель не удерживал при себе своих учеников, но указывал им на Христа и не препятствовал уйти вослед Христу. Это признак подлинности его свидетельства. И мы тоже призваны не держать при себе тех, кто приходит к нам, не создавать движения Тэзе, но отсылать их к себе, к своей родной Церкви.

И по мере возможности мы их сопровождаем. Мы счастливы были прожить в субботу весь день  с молодыми людьми из Киева – не  потому что собрали их при себе, но оттого, что вместе думали, как им глубже укореняться в своей Церкви.

День за днем мы мучительно стремимся одновременно и жить в сопричастности с различными Церквями, с главами их, и являть знаки того, что мы уже можем проживать нечто от единства неделимой Церкви.

Чтобы конкретно свидетельствовать об этом пути, брат Роже вот уже тридцать лет как затеял «паломничество доверия по земле».  Проводя встречи то в одном городе, то в другом, в Европе и на других континентах, испрашивая гостеприимства у семей, которые открывают двери своего дома, мы хотим дать новым поколениям свидетельствовать, что Христос установил новую солидарность, которая простирается на всю человеческую семью, поверх политических, этнических, социологических, конфессиональных и даже религиозных барьеров.

Вместе с поколениями молодых мы хотели бы свидетельствовать о том, что жизнь в братстве, которую несет Христос и которая во всей полноте будет проживаться в последний день, есть реальность, возможная уже сегодня. Мы хотели бы жить уже так, как в глазах человеческих кажется невозможным, ибо знаем, что нет ничего невозможного для Бога.

 Читать доклад на английском и французском


[1]             Иоанн Зизиулас,  Тайна Церкви в православной традиции. Irenikon 60, 1987/3, p. 323-335

[2]             Оливье Клеман, Тэзе, земля доверия и надежды, Les Presses de Taize 2000, стр. 14 и 44