«Свидетельство» в жизни святого Иоанна Скитского

«Свидетельство» в жизни святого Иоанна Скитского

Отец Уго Занетти,
Moнастырь Шеветонь

Что такое свидетельство, как не попытка передать другим жизненный опыт? И не в этом ли, в конечном счете, самая суть христианского послания? Так делал апостол Петр в день Пятидесятницы: «Итак, твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян., 2:36). И Жития Святых (во всяком случае, качественные!) тоже свидетельствуют: «Бог преобразил мою жизнь и может преобразить вашу, если только вы согласны последовать за Ним».

Тот самый опыт под другим углом мы обнаруживаем в апофтегмах отцов пустынников. Их ученики, которые знали их и были ими воспитаны, сообщают нам услышанные от них «слова жизни», дабы и мы воспользовались их опытом и жили им.

В эти рамки вписывавется и Житие святого Иоанна Скитского, о котором мы сейчас будем говорить[1].

Иоанн, игумен Скита в VIIвеке

 Скажем для начала, кто был Иоанн Скитский. Он родился, вероятно, между 587 и 595 гг. От Р. Х. в Нижнем (Северном) Египте. Иоанн поступил в монастырь, когда ему было около 18 лет, предположительно в первых годах VII в. Некоторое время он провел в Келлиях и в других местах, о которых мы не имеем других сведений, кроме их упоминаний. Несомненно, Иоанн, как немало монахов его эпохи, вел всё более суровую жизнь: в монашество часто вступали в Нитрии, где воспитывали молодежь; если же искали более строгой жизни, то переходили в Келлии – более изолированное место; наконец, те из монахов, кто стремился к уединению, поселялись в Ските, где жили опытные подвижники. Так, вероятно, поступил Иоанн. В неизвестное нам время его рукоположили в Ските во священника. Это означало, что братия высоко ценят его духовные качества. В631 г. он попал в плен к берберам (пустынным бедуинам) и был насильно увезен. Немало лет он провел в рабстве (то ли пять, то ли пятнадцать, более точной цифрой не располагаем), но в конце концов сумел бежать и вернулся в монастырь. С тех пор он жил в пустыни, которая называлась Пиджидж и была частью монастыря святого Макария. Наконец, стал игуменом Скита. Иоанн умер в возрасте 90 лет после недолгой болезни в тридцатый день месяца хойак (на следующий день после Рождества, значит 26 декабря) между 677 и 685, когда патриархом был Иоанн III. Иоанн Скитский был так любим, что от его савана отрывали лоскутки, чтобы превратить их в реликвии.

О почитаемом духовном старце слагались назидательные рассказы. Он не оставил нам письменных памятников, но Житие сообщает его предсмертную беседу с учениками. Среди его учеников насчитывается ряд значимых личностей Коптской Церкви VII в.: Епимах Арбатский, Авраам и Георгий (оба – последние великие скитские святые), Мина – впоследствии епископ Тмуитский, Захария – будущий епископ Сахский, автор многочисленных гомилий и житий святых, и многие другие…

Житие Иоанна Скитского

 Житие Иоанна Скитского представляет собой гомилию, обращенную к монашеской общине Скита в тридцатый день месяца хойак (26 декабря), в день смерти Иоанна. Она довольно длинная (35 печатных страниц) и не отличается особой ясностью; чтобы понять ее многочисленные аллюзии, желательно быть несколько знакомым с писаниями отцов пустынников. Главный ее аспект, конечно, биографический, но он также служит предлогом для изложения яркого духовного учения, часто предлагаемого посредством небольших рассказов, сходных с апофтегмами.

Это Житие первоначально было составлено на бохайрском диалекте коптского языка, но мы располагаем только арабским его переводом, очевидно, верным. Оно, как уже было сказано, представляет собой гомилию, произнесенную в день, ставший днем памяти святого, в присутствии его духовных сыновей, что нередко встречается в коптской литературе. Говорящий – несомненно, сам скитский монах и духовный сын игумена Иоанна – не скрывает себя; он говорит нам, что пересказал и дополнил похвальное слово в виде послания с соболезнованием, написанного несколько ранее патриархом Иоанном III, также бывшим учеником Иоанна Скитского. Различные признаки позволяют нам утверждать, что этот текст составлен, скорее всего, при патриаршестве Иоанна  III, т. е. между 677 и 686 гг.[2], а следовательно, вскоре после смерти святого. Это лишний повод гордиться личным знакомством с ним.

В сочинении сказалась несомненная религиозная культура автора, который не только с легкостью знатока цитирует Библию, но и упоминает многочисленные эпизоды из монастырских и агиографических текстов; однако мы не встречаем у него ссылок на каноническую или богословскую литературу. С исторической точки зрения Житие Иоанна Скитского носит явные черты подлинности; конечно, в нем обильно проявляется влияние Евагрия (особенно «Слова о духовном делании», порой «Опровержения», реже – других сочинений), а также апофтегм, но оно не содержит никаких деталей, которые казались бы привнесенными: всё соответствует образу жизни коптских монахов той эпохи.  Сама его религиозная культура соответствует их культуре. С этой точки зрения также рассказ представляется весьма достоверным.

Есть и другие очень интересные детали, касающиеся, в частности, богослужебной жизни монахов Скита, что также подтверждает ценность нашего текста. Поскольку распространяться о них сейчас нет возможности, вернемся к теме наших чтений – к тому «свидетельству», которое представляет нам Житие Иоанна Скитского. 

Свидетельство учеников об учителе

Первым следует привести свидетельство ученика, который рассказывает о своем духовном отце и, кроме того, сообщает об опыте собратьев. Они знали Иоанна Скитского, они очень любили своего учителя. Как говорит автор речи на погребении святого (§ 266-267) [3]:

Велика была печаль, постигшая нас в тот день, оттого что мы потеряли такого отца; каждый плакал и все звали отца: опытные звали того, кто утешал их в их старости, напоминая о милосердии Христовом и о Его любви, юноши [послушники] звали того, кто вел их к добродетели, а  саженцы [молодые монахи] того, кто руководил ими и учил их смирению и благочестиюréclamaient. Словом, известие о смерти святого всех их весьма опечалило, ибо он был для них отцом и утешителем.

Другой, чрезвычайно содержательный отрывок – из гомилии, с которой святой обратился к своим ученикам перед смертью. Он очень пространный (§ 217-247) и охватывает основные стороны монашеской жизни в девяти темах:

(a)   оставайтесь тверды в правоверии;
(b)   творите дела милосердия;
(c)   непрестанно молитесь;
(d)   любите уединение;
(e)   не пренебрегайте благочестием и во всём храните меру;
(f)   живите в чистоте;
(g)   подражайте смирению Господню;
(h)   будьте приветливы ко всем братьям;
(i)   соблюдайте все правила, до малейших .

Эти советы укоренены в самой жизни, которую прожил Иоанн, проповедуя примером. Так, относительно пункта (h), о приветливости ко всем братьям, он говорит (§ 245-246):

Вы знаете, дети мои, что я никогда не огорчал брата, находившегося в моей келии, и не прогонял его, даже когда вовсе вы нем не нуждался: я никогда не совершал такого прегрешения перед Господом. Так же поступайте и вы.  Если вас много, живите в одной келии и не доставляйте печали растерянной и пугливой душе, как делают те, кто отвергает ближних, помышляет о земном и взирает на лица.

Сообщая эти слова, ученики свидетельствуют о том, что учитель жил именно так.

Однако Иоанн был образцом с самого начала своей монашеской жизни.  Так, будучи еще молодым монахом, он однажды, подходя к причастию, нечаянно обогнал другого молодого монаха, очень сильного, и тот в раздражении ударом кулака сбил его наземь прямо во храме! Житие не говорит, как отозвались на это нападение священники и более опытные монахи, но сам Иоанн тут же поднялся и, сотворил перед тем, кто его поверг, метание со словами: «Прости меня!». Комментарий ученика, сообщающего нам этот случай, весьма ясен (§ 75-76):

И я научился на этом примере тому, что ничего так не сокрушает силу диавола, как смирение, в него же облеклось Слово Божие, … когда сошло к нам рассеять всякую силу диаволову, и очистило его от всего, и подало нам пример его, дабы и мы подражали Его смирению и дабы уничтожали могущество диавола, как показал нам наш отец в тот раз.

Будучи человеком глубоко духовным, Иоанн Скитский обладал большой религиозной культурой, что очевидно по многочисленным цитатам из Священного Писания или из духовных авторов, бывшим у него на устах. Несомненно, чтобы достичь таких познаний, он должен был иметь книги. Однако он напоминает одному брату о том, что книги суть всего лишь средство, а истинная цель монашеской и вообще христианской жизни состоит в познании Бога. Вот этот отрывок (§ 90):

Однажды некий брат сказал ему: «Я люблю, чтобы у меня было много книг. Старец ответил: «Кто сподобился достичь познания Бога и желания Его созерцать, тому не нужно многих книг».

Здесь Иоанн поясняет рассказ Евагря об ответе св. Антония Великого одному философу, вопрошавшему о том, как он обходится без книжного утешения: «Моя книга, о философ, есть природа сущих, и она здесь, когда я хочу читать Божии слова»[4]. Это не осуждение книг, но не следует творить из них кумира.

Наконец, в Житии Иоанна Скитского пространно говорится об откровении совести духовному отцу. Этому посвящены четыре главы (§ 108-172). Вот их краткое изложение.

У Иоанна был особо образцовый молодой ученик, живший отшельником и открывавший сердце духовному отцу. Однажды, как неизбежно бывает на пути духовной жизни, этот молодой монах был одолеваем ужасным искушением, коему имя – уныние, т. е. искушение отчаяться в самом милосердии Божием и считать себя осужденным, что бы ни делал, без всякой надежды на спасение. Это искушение приходит неизбежно, если уповать лишь на собственные силы, а не на Любовь Божию. Как говорит Евагрий:

Цель беса – отвратить нас от молитвы, чтобы мы перестали стоять перед Господом нашим Богом и не смели простереть руки к Тому, против Кого держали подобные помыслы (SC 171, p. 605).

Итак, искушение – в том, чтобы опустить руки и вернуться в мир, сказав себе, что если монастырская жизнь не может ни к чему нас привести и что в любом случае будем осуждены в жизни будущей, то надо, по крайней мере, воспользоваться, пока не поздно, жизнью земной. Об этом говорят две апофтегмы:

Старец сказал: «Один брат был искушаем помыслами в течение девяти лет, так, что и отчаялся в своем спасении. Он пал духом, осуждал сам себя и говорил: ‘Я погубил свою душу; уйду в мир, ибо я погиб’. Когда он пошел, был ему в пути глас: ‘ Девять лет твоих терзаний  были тебе венцами, возвратись – и Я избавлю тебя от помыслов’. Видите, как нехорошо отчаиваться из-за помыслов, ибо они приносят нам венцы, если мы их стойко переносим» (N 210).

Старец сказал, что некто впал однажды в тяжкое прегрешение. Исполненный сокрушения, он пошел признаться в этом старцу, однако не сказал ему, что сделал, а лишь: «Если посетит кого-либо такой помысел, сможет ли он спастись?» И этот старец, неопытный рассуждением, сказал ему: «Он погубил свою душу». Слыша это, брат сказал: «Если я погиб, то вернусь в мир». Возвращаясь, он пожелал пойти и открыть свои помыслы авве Сильвану. Авва же Сильван обладал великой прозорливостью. Пришедши к нему, брат не сказал ему, что сделал,  а снова спросил: «Если такие помыслы посещают кого-либо, сможет  ли он спастись?» И отец, отверзши уста, принялся показывать ему на основе Писаний, что осуждение не коснется тех, у кого такие помыслы. Слыша это, брат вновь обрел надежду и признался в том, что совершил. И отец, как добрый врач, облегчил его душу с помощью божественных Писаний, показав ему, что для истинно обратившегося к Богу возможно покаяние. Затем авва отправился к тому отцу, поведал ему всё это и сказал: «Вот, тот, кто отчаялся в себе самом и был готов вернуться в мир, стал как светило среди братий». Я рассказал об этом, чтобы мы знали, сколь опасно раскрывать наши помыслы или прегрешения тем, кто не имеет рассуждения (N 217).

Но вернемся к молодому монаху, о котором говорится в Житии Иоанна Скитского.  В течение какого-то времени этот молодой монах пытался противостоять бесу в одиночку, ибо стыдился рассказать духовному отцу, какие помыслы его гнетут. Но наконец решился обратиться к нему и поговорить об этом. Какого же было его удивление, когда он увидел, что Иоанн понял его немедленно! Причина проста: сам Иоанн, когда был молодым монахом, прошел через это и знал, что это такое. Его совет исполнен мудрости (§ 124-129):

«Не бойся, сын мой, не смущайся и не беги перед злым духом, ибо милосерд Бог и знает Он, что эти помыслы исходят не от нас и что наши души их не желают, как говорит один из отцов: «Не бывает в мире подобного безумия!»[5]. Желание этого злого духа – ослабить наши способности, ибо он страшится того, что мы стоим прямо и простираем руки горé, к нашему Богу, потому и разрушает нашу надежду на Бога.  Наши же сердца, к чему бы он ни принуждал нас, да не угождают ему из страха того, что он обессилит наши способности. Будем сопротивляться ему силою Христа, Который придет к нам на помощь.  Ты же, сын мой, не смущайся, не тревожься, не впадай в уныние, праздность и празднословие[6], но беги к себе в келию и стань на молитву; моли Бога всей силой твоего сердца и со слезами, не предавайся продолжительной и непрерывной ручной работе, но обрети убежище в Боге и терпи, уповая на милосердие Господне, как праведный Иов: «Прибегаю к Богу, чтобы Он меня направил».  А я верю, что Бог избавит тебя от этого искушения».

И, действительно, молодой монах  (§ 130-132):

«поступил, как сказал ему старец; он предался молитве и прошению, не заботясь ни о чем, кроме этого, и лишь немного занимался ручным трудом; во всякое время он простирался перед Богом, моля Его умилосердиться и избавить от искушения.

… и через несколько дней он был избавлен от искушения. Он вернулся к Иоанну Скитскому, чтобы объявить ему добрую весть, и тогда Иоанн рассказал ему, как в молодости перенес то же испытание и как вышел из него.

И автор нашего текста продолжает – и вот здесь мы находим тему свидетельства (§ 171-172):

Мы поведали вам это, возлюбленные, полагая, что всё это подлинно и достоверно, чтобы вы это знали и чтобы это было вам утешением и  крепостью для смущенных и опечаленных этой битвой душ, чтобы, услышав и уразумев, они не скорбели, но держались крепко. Воистину, если мы чему-то научились от нашего святого отца, то это тому, что нет ничего столь разрушительного для этого помысла, как слезы и неустанное моление к Богу, соединенные с милосердием и помощью Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа».

Какое же лучшее свидетельство может дать нам автор, чем личный опыт самого Иоанна Скитского, его ученика… и, очевидно, всех монахов, ибо, как было сказано выше, это духовное учение принадлежит всем. Его удалось выразить Евагрию в своих писаниях, но оно отражает опыт всех, кто через это прошел.

Нам же остается лишь продумать этот опыт в свете слов Писания: «Так, для нас это написано» (1Кор. 9:10). Прислушаемся к свидетельству наших предшественников и постараемся перенести их опыт в нашу практику!

Скачать доклад на французском


[1] Имеется издание этого Жития для временного пользования : Ugo Zanetti, Vie de S. Jean, higoumène de Scété au VIIe siècle, dans Analecta Bollandiana, 114 (1996), p. 273-405. Мы готовим его издание в окончательном виде, которое должно выйти в серии Subsidia Hagiographica.

[2] В частности, тот факт, что имя патриарха Иоанна III не сопровождается эпитетом, дающим понять, что он уже скончался, тогда как его предшественник назван «трижды блаженным». Кроме этого, тон, которым наш текст говорит об арабском нашествии (так, словно оно принесло с собой мир), также указывает на то, что он составлен до начала VIII в. В самом деле, с 704 от Р. Х.  положение монахов резко изменилось и у них было много причин для сетований.

[3] Мы разделили текст на 281 маленький параграф для удобства и точности цитирования.

[4] Ср. Praktikon, § 92 (édition dans Sources chrétiennes, n° 171, p. 694-695). [= Évagre le Pontique. Traité pratique ou Le moine. Édition critique du texte grec (compte tenu des versions orientales), traduction, commentaire et tables par Antoine Guillaumont et Claire Guillaumont (= Sources chrétiennes, 171), Paris, Cerf, 1971]

[5] Это место вдохновлено непосредственно «Деланием», § 46, Евагрия: «Ибо Господь… знает, что даже будучи в мире, мы никогда не знали подобного безумия. Цель этого беса – отвратить нас от молитвы, чтобы мы перестали стоять перед Господом нашим, Богом, и не смели простирать руки к Тому, против Кого держали такие помыслы» (SC 171, p. 605).

[6] Эти выражения несколько напоминают молитву Ефрема Сирина, читаемую во время Великого поста…