Смерть по лимиту

Смерть по лимиту

Михаил Гольд

Рецензия на книгу: Михаил Мицель. Последняя глава: «Агро-Джойнт» в годы Большого террораКиев: Дух і Літера, 2012. — 464 с.

Собственно, шанса у них не было. Даже удивительно, что сотрудников «Агро-Джойнта» «вычистили» на пике, а не в самом начале Большого террора. А ведь удачный поначалу брак был — пусть и по расчету. Софья Власьевна хотела превратить местечковых евреев (читай — «нетрудовой элемент») в крестьян, и «Джойнт» ей в этом помог — 218 еврейских колхозов было создано в Украине на американские деньги к середине 1930-х. Шутка о евреях с лопатой стала нерелевантной, тем более что недавние люфт меншен быстро освоили новейшую западную сельхозтехнику.

Завершившаяся к 1938 году ликвидация этой диковинной структуры началась с «дела врачей». Это не оговорка и не редакторский ляп. В 1934–1936 годах по приглашению Джойнта и при поддержке Наркомата здравоохранения в СССР из Германии прибыло около 70 врачей-евреев (в том числе для работы в еврейских колониях). Первый из них, коммунист Эрнст Ашер, преподававший в Саратовском мединституте, был арестован летом 1936-го. Членство в КПГ и национальная принадлежность не помешали органам обвинить доктора в сотрудничестве с гестапо. 22 апреля 1937 года НКВД УССР начал разработку дела «Мимикрия» на предмет выявления немецкой агентуры (апофеоз абсурда: 28 медиков, арестованных НКВД по подозрению в сотрудничестве с гестапо, были внесены в розыскной список самого гестапо как лица, подлежавшие немедленному аресту), а 9 мая начальник третьего отдела (контрразведка) Моисей Чердак распорядился «приступить к разработке представительств “Агро-Джойнта” на территории УССР». Видно вспомнил, что «все евреи ответственны друг за друга», а там и до вербовки иностранной разведкой недалеко. Весь персонал украинского филиала организации был арестован в феврале–марте 1938-го в рамках дополнительного лимита на 30 тыс. «антисоветских элементов», полученного от Политбюро. Под многими протоколами допросов (а книга щедро снабжена документами из архивов СБУ и ФСБ) стоят характерные фамилии офицеров госбезопасности: Якубович, Коган, Найдман, Иоффе, Марголин.

С другой стороны, с началом репрессий человек с не менее характерной фамилией, глава «Агро-Джойнта», агроном и бывший меньшевик доктор Розен, заявляет, что только он несет ответственность за действия организации и готов приостановить свой иммунитет как иностранец: 

Я считаю это обязанностью в отношении друзей и коллег, с которыми мы работали вместе многие годы. Я буду чувствовать себя как пес, если позволю им стать жертвами сталинского деспотизма, а сам смогу избежать преследования только потому, что я американский гражданин. 

Кроме того, Розен пытался облегчить положение семей, лишившихся кормильцев, — 104 сотрудника «Агро-Джойнта», в том числе вдовы казненных, получили компенсацию, разумеется, неофициально.

Один из самых драматических разделов книги — письма врачей, обвиненных в подготовке бактериологических диверсий по заражению воды, продуктов и т. п. Те, кто смог сохранить немецкое подданство, были высланы из СССР как нежелательные иностранцы. К оставшимся новая родина оказалась немилосердна. Большинство несчастных, нашедших убежище в Советском Союзе, через пару лет получили пулю в затылок. «Когда я начинаю думать, что мог быть, как и прежде, в фашистской тюрьме, или убит там, и сравниваю с моим сегодняшним положением, — то не могу найти других слов, кроме одного, — спасибо», — писал получивший место в Кривом Роге доктор Альфред Штерн заместителю директора Агро-Джойнта Иезекиилю Гроеру 29 июля 1936 года. Штерн почти счастливчик — отсидел свое в Севжелдорлаге и уже в 1956-м вернулся в ГДР. Вытянувшему его из Германии блестящему юристу Гроеру повезло меньше — 15 марта 1938 года он был приговорен к высшей мере, в тот же день расстрелян и захоронен в общей могиле совхоза «Коммунарка».

Впрочем, советская власть карала и социально близких. В списке «врагов народа» — колхозник, конюх, шофер, столяр, чабан, кладовщик, тракторист, животновод. Кто-то в молодости был реальным активистом Бунда, а кому-то пришили мифическую связь с польским шпионом.

Последствия Голодомора (а в 1932–1933 годах в еврейских колониях, как и в украинских селах, свирепствовал голод), грубое администрирование, урбанизация, репрессии и, конечно, Холокост не оставили от еврейских колхозов даже названий. Большая Сейдеменуха (от ивритского сде менуха — «тихое поле») превратилась в пгт Калининское, колония Вайсбрун — в Криничанку, а Сталиндорф уже давно Локшаревка.

В 1927-м Абрам Роом по сценарию Маяковского снял пропагандистский фильм о жизни еврейских колонистов — «Евреи на земле». Пройдет совсем немного времени, и жизнеутверждающее «на» сменится страшным «в».

Лехаим. – 2013. – № 3(251).