О книге М. Эпштейна "От совка к бобку"

О книге М. Эпштейна «От совка к бобку»

Мне повезло взять в руки эту книгу, когда о её выходе в свет не успели ещё сообщить самому автору. Это создаёт читателю особую такую приятность. И прочитала в дорогах – в транспорте, на остановках, в кафешках между чем-то и чем-то. Отчасти для меня это была встреча с уже читанными текстами, отчасти знакомство. Подумала – что именно могло бы стать для меня лейтмотивом сборника? Наверное, слова Михаила Эпштейна о том, что два десятка лет имя России произносилось с гордостью. Это закончилось в марте 2014-го. Эти слова отзываются одновременно сопереживанием, согласием (ну да, как иначе можно мыслить жест страны, собственными силами сбросившей тоталитарную клетку?) и горькой усмешкой (при воспоминании от бесчисленных россиянах, уверенных, что вот теперь-то никто не посмеет топтать их Отечество, а двадцать-то лет издевались!). Эти люди из двух разных стран, географические границы которых удивительным образом совпадают. Две разные страны, Родина и Отечество, «норма» и «уродство», вопрос – где ж найти место для нормальной России?!? Да вот ведь уже и пытались найти… не находится. Через все тексты, собранные в этой книге, проходит вот это страшное видение двух стран, сосуществующих в одной точке, причем так, что существование одной оказывается гибельно для другой. Как будто не о современном мире идёт речь, а о картинах мифической битвы «красного и белого драконов» в видениях Мерлина.

Перо Михаила Эпштейна ведомо любовью и болью. Поэтому в книге нет простых решений, которые так обильно порождает наше время – от «отгородиться от всего российского, и будет нам спасение» до «весь мир против России, но мы ему покажем». Автор предельно беспощаден, анатомируя выработанную годами противоестественную способность выбирать наиболее комфортное нравственное решение, пусть в нем и соединяется несовместимое (как в том жесте героя Достоевского, который с молитвой и перекрестившись убивает товарища топором во сне). Реальность превосходит монструозностью любые фантазии художников. В этом весь ужас происходящего. Эпштейн не может найти ту комфортную оптику, из которой не видно, что, скажем, гротеск книг Владимира Сорокина проигрывает реальности. Это не получается. В книге часто бывает страшно. Рядом с тобой упыри, ведьмы, жуткие «бобки», «заблудившиеся трамваи»… Они настолько реальны, что автор, вглядываясь в них, начинает себя спрашивать: а что если Россия – «обнадеживающий урод» (биологи назвали бы описываемый Эпштейном феномен позитивной мутацией)? Может, это уродство способно породить нечто принципиально новое? Честно говоря, тут мне было просто страшно, без метафор.

Иногда читаешь книги и слышишь музыку. Под «От совка к бобку» я слышала Мусоргского. В какие-то моменты где-то высоко закрывали звезды перепончатые крылья того жуткого существа, которое является в апогее «Ночи на Лысой горе». Но основным фоном текста был фрагмент после первого удара колокола. Когда все жуткие тени здесь и столь же страшны. Но колокол уже ударил. Не хочу вдаваться в какие-то пошлые теоретизирования на эту тему, просто делюсь ощущением.

Рассуждать о книге Эпштейна – вообще занятие глупое и неблагодарное. Ее нужно читать. Эпштейн не обличает и не поучает. Он даёт идти рядом, когда ищет ответ на вопросы о том, что происходит с миром. Не давая гарантий, не таская за собой переносную кафедру пророка.
И спасибо издательству «Дух і Літера» за то, что книгу издали.