Как небо Эстонии пело над Киевом

Как небо Эстонии пело над Киевом

Дарья Морозова

Июнь 2013 г. был ознаменован визитом в Киев живого классика – эстонского композитора Арво Пярта, который присутствовал на концерте своей музыки и презентации книги о нем, увидевшей свет в издательстве «Дух и литера». Музыковеды ассоциируют имя Пярта то с современным минимализмом, то с концом постмодерна, то с возвратом к до-Баховской музыке, то с разработанным им неповторимым стилем Тинтиннабули («колокольчики»), – но все это, конечно, не дает исчерпывающего определения странной и родной, незабываемой манеры таллиннского маэстро.

Пярт не испытывает подсознательного страха, что «слушатель не поймет» его музыку; он не считает необходимым «идти навстречу интересам публики», якобы жаждущей злободневности и блеска*. Совсем наоборот: он приглашает своего слушателя понять то, что понятно ему самому, и разделить с ним радость этого понимания. И слушатель понимает, и радуется. И ничуть не скорбит об отсутствующих вкусовых добавках и ароматизаторах. На концертах эстонского маэстро не бывает пустых мест. Как свидетельствует статистика, Арво Пярт является самым исполняемым композитором из ныне живущих (каждый день во всем мире исполняется в среднем шесть его произведений).

Объяснить эту очевидную востребованность можно только тем, что в музыке Пярта слушатель находит то, что ему действительно нужно: не пирожное, а хлеб. И в самом деле, по глубине и целостности многие произведения эстонца приближаются к древним распевам, к той музыке, которую земля приносила небу еще до великого разделения человеческой деятельности на специальности и рубрики: религия, искусство, наука, экономика, любовь, досуг… Поэтому свой выдающийся талант Арво Пярт приносит не на алтарь «Музыки» как таковой, а на Алтарь гораздо более высокий, в присутствии которого музыка становится тем, чем она должна быть, и обретает свое подлинное лицо.

Можно смело говорить, что творчество Пярта посвящено Церкви; и это не случайность. Музыка Пярта хранит следы встреч с людьми – прежде всего, с духовным наставником семейства, британским старцем о. Софронием (Сахаровым). Арво особо почитает учителя о. Софрония – преп. Силуана Афонского – и периодически создает песнопения на оригинальные тексты его псалмов и молитв. «Скучает душа моя по Тебе, Господи», «Адамов плач», триста тетрадей с распевами Иисусовой молитвы (которую в советские годы приходилось зашифровывать загадочным ГИХСБПМ), множество литургических песнопений…

Сам Пярт не притязает на то, чтобы его музыка исполнялась за богослужением; однако, Церковь не могла не заметить его щедрых даров и, в знак приятия их, в один из этих прекрасных июньских дней наградила его орденом препп. Антония и Феодосия Печерских, – это было в Лавре, после торжественной Литургии в Академическом храме. (В жизни все неслучайно: ведь в православии Арво принял имя преп. Арефы Киево-Печерского.) Хор Кредо (руководитель – Б.Плиш) завершил Литургию песнопением Пярта «Богородице Дево». Получив орден из рук о. Амвросия (Макара), великий композитор расплакался, как дитя, и стал просить у всех прощения. Кто его знает, тот не удивился.

Хотя Арво Пярт, по его словам, не использует никаких формальных приемов древней музыки, он все же предпочитает работать с коллективами, причастными к ней. Именно такой хор представлял его музыку и в этот раз. Эстонский ансамбль Vox clamantis (руководитель – Яан-Эйк Тульве) начинался как хор григорианского распева, который певцы изучали в крупнейших центрах, вроде Солемского монастыря во Франции, и исполняют по аутентичной невменной нотации. Лишь основательно освоившись с этим репертуаром, эстонцы стали подключать к нему некоторых, близких им по духу, современных композиторов. В первую очередь, это Арво Пярт. Кстати, вместе с Пяртом и Vox clamantis из Эстонии приехало еще немножко близких по духу людей, вооруженных загадочной техникой: это была преследовавшая композитора по пятам съемочная группа режиссера Дориана Супина, который уже создал очень тонкие фильмы «24 Прелюдии» (о Пярте) и «Диалоги» (о Сильвестрове).

Когда откуда-то из полутемных недр Трапезного собора к освещенному центру нефа последовала процессия, распевающая ближневосточный псалом, публика затаила дыхание. Певцы попросили не рассеивать их аплодисментами, и началось что-то, более похожее на богослужение, чем на концерт. При всем своем профессионализме, Глас вопиющего умеет жертвовать и академической постановкой голоса, и многими другими внешними атрибутами ради того, что составляет сердце вокальной музыки, – ее словесности. Это, пожалуй, необходимое условие для адекватного исполнения Пярта, музыка которого исключительно словесна (вплоть до полной непереводимости: его песнопение на славянском, английском или латыни никогда не станет немецким или эстонским, и наоборот).

Особую тему киевской встречи составило общение Пярта с его старинным другом, выдающимся отечественным композитором Валентином Сильвестровым. Еще прежде, чем эстонские певцы начали свою мистерию, Трапезный наполнился прекрасными песнопениями Сильвестрова, посвященными Пярту, в исполнении хора Киев (руководитель М. Гобдич); на приезд Арво наш город ответил: Аллилуйя! Сам Сильвестров скромно оценил этот музыкальный диалог как обмен репликами между молящимися в храме (его музыка) и иконами святых (музыка Пярта).

А еще, в центре этих дней была книга «Арво Пярт: беседы, исследования, размышления» (под ред. Аллы Вайсбанд), в которую вложили душу многие хорошие люди из разных стран; и теперь она, наконец, пришла к читателю, чтобы стать местом новых встреч с Арво Пяртом и дать новое чувство его неописуемой музыки.

*Так же мыслит и В.Сильвестров, см. ΣΥΜΠΟΣΙΟΝ. Встречи С Валентином Сильвестровым. — К.: Дух і літера, 2012.