Глаголевское путешествие со студентами КДА в Иерусалим (топос единства двух Заветов)

Глаголевское путешествие со студентами КДА в Иерусалим (топос единства двух Заветов)

«Филологически первая часть имени Иерусалим производится или от глагола jarasch — овладать, обладать; или от jarah — полагать основание; вторая же часть во всяком случае сближается со словом schalom, мир. Следовательно, Иерусалим — «обладание или жилище мира» (по Эвальду, Симонису, Реланду) или «основание мира» (по Гезениусу, Фюрсту)».

А.А. Глаголев

Новомученик Александр ГлаголевВыступление против ксенофобии на рубеже эпох и столетий – заметная традиция в гражданской и академической жизни Киева. В начале XXI века с не меньшей остротой, чем в начале ХХ в. киевляне реагируют на позорные наскоки на «других» и «чужих» . Наука ксенология начинается не с теории, а с практики. Поле практики эта наука не покидает ни на одном этапе фундаментальных исследований в этой области. Актуальность привлечения внимания к путешествию проф. о. А.А.Глаголева (1872-1937) со студентами в Иерусалим тесно связана с его миром ученого-библеиста и его гражданской позицией. Человек богатейшей эрудиции, всемирно известный гебраист, свободно владел древнееврейским, древнегреческим, латынью и основными современными европейскими языками. Глаголевская парадигма отношения к «другому» – один из ключевых разделов истории практической ксенологии «в наших палестинах».
После этой краткой преамбулы перейдем непосредственно к нашей теме – in medias res.

* * *
Рассмотрим историко-культурный контекст путешествия проф. А. А. Глаголева с коллегой и 10-ю студентами из Киева через Одессу, Константинополь и Хайфу в Иерусалим в 1911г.. Текст о поездке в Иерусалим был опубликован в 1914 году в первом номере журнала Труды Киевской Духовной Академии, а также издан отдельной брошюрой .
Осенью 1913 г. ученый-гебраист выступал экспертом и свидетелем защиты в деле Бейлиса . В 1905 г. настоятель храма св. Николы Доброго вывел людей остановить черносотенный погром на Подоле. В 1909 году проф. А.А. Глаголев опубликовал важную полемическую работу «Ветхий Завет и его непреходящее значение в христианской Церкви (По поводу древних и современных литературных и общественных течений против общепринятого значения и употребления христианами ветхозаветных священных Писаний)» Здесь, в частности, отмечено: «Давнее нерасположение к еврейству современному, подогретое событиями 1905-1907гг., является и у нас нередко тою канвою, по которой порою вышиваются самые чудовищные узоры критики и глумлений против ветхозаветных лиц, учреждений, а затем и против Ветхого Завета вообще. Характер такого совершенно непозволительного для православного христианина эксцесса имеют, например, суждения г-на А.Д. Эртеля, высказанные им в реферате «Еврейство и Тора» от 23 января сего года» .
Крайности сходятся: крайне правые отвергали Пятикнижие Моисея в данном случае с тем же радикализмом, который крайне левые во главе с большевиками распространяли на всё Священное Писание Ветхого и Нового Завета. Глаголев указывает на общие корни этого нигилизма и невежества: «только глубокое неведение этих людей в Писанин, то неведение, каким мы, русские, грешим очень давно и которое, по св. Иоанну Златоусту, есть источник всякого зла, могло привести ревнителей веры и святыни к столь неприкрытому поруганию той и другой» . Крайне правые в России (упражнявшиеся в «карикатурах» на древнееврейских пророков) подняли ажиотаж вокруг появившихся в русском переводе книг Г.С. Чемберлена («Евреи, их происхождение и причины их влияния в Европе», СПб., 1906г. и др.), предшественника национал-социализма. Последний договаривался до утверждения о нееврейском происхождении Иисуса Христа и вытеснения еврейства с мировых путей в провинциальность ханаанских культов.
Глаголевская критика не ограничивается разбором псевдонаучных «гипотез» (претендующих на политические выводы). Ученый указывает на причины беззащитности общества перед агрессивным напором невежественных пропагандистов. Школьное образование не прививает понимания органической связи обоих заветов. Школа преподает разрозненные фрагменты Библии и даже не ставит своей задачей, «чтобы идеею спасения людей освещались все отдельные рассказы из ветхозаветной и новозаветной истории. Этого, к прискорбию, доселе не наблюдается ни в низших, ни в средних наших школах. Дети учат отдельные отрывки истории в форме рассказов, например о Ное, об Аврааме, о Давиде и пр., а какое отношение имеют эти рассказы к истории христианства, они не представляют. Между тем, нужно иметь такой учебник по Закону Божию, который бы обнимал и выяснял собою, так сказать, полное христианство, т.е. ветхозаветное и новозаветное и их тесную взаимную связь» . Эту тесную взаимную связь самым естественным образом демонстрирует путешествие Глаголева и его учеников в Иерусалим – единый топос двух библейских Заветов.

* * *
map_jerusalem1854 Глаголевская «паломническая экскурсия» в Иерусалим пополняет обширный тип нарратива о паломничестве, рассказов о путешествиях на Святую Землю, различные формы которого в Новое время создали классические авторы от Григоровича-Барского до Гоголя. В обширном корпусе научных текстов ближайшим источником для Глаголева были труды его учителя, профессора еврейского языка и библейской археологии КДА А.А. Олесницкого (1842-1907), защитившего докторскую диссертацию на тему «Святая Земля. Иерусалим и его древние памятки» (1877). Киевская Академия многократно командировала А.А. Олесницкого для научных исследований в Палестину, результаты которых отражены в его обширных публикациях: «Святая Земля: отчет о командировке в Палестину…»
А.А. Глаголев опубликовал в 1900г. выдающуюся книгу «Ветхозаветное Библейское учение об Ангелах», привлекшую внимание к талантливому библеисту. Для многотомной «Толковой Библии» А.А. Глаголев пишет обширные построчные комментарии на книги Товита, Притчи Соломоновы, Песнь Песней, третью и четвертую книгу Царств, пророков Наума, Аввакума, Софонии, Аггея и на Соборные Послания Особо следует отметить уже цитированную энциклопедическую статью «Иерусалим», которая во многом служит «параллельным текстом» к истории путешествия 1011г.. Отличительной черной рассказа является новый субъект путешествия – ученики нашей Аlmа Маtег.
Студенты составили основу экскурсионной группы и делают совершенно явным ее образовательный посыл. Эта сторона эксперимента вполне удалась. Дневник путешествия вел студент 4-го курса С.Е. Карнеев: он составил текст описания, редактором которого стал проф. о. А. А. Глаголев. Отметим деликатность редактора и талант преподавателя: в заглавии текста его роль не упомянута, сказано о «экскурсии студентов». И открывается весь текст заявкой инициативной группы: «небольшой группе студентов нашей Академии удалось осуществить давно задуманное дело совершить паломническую поездку на православный Восток» (с. 5). Наш «Запад» (Киев с точки зрения Иерусалима) студенты покидают 15.06.1911г.
Поездка проходит под патронатом Палестинского Общества. Поездом группа добирается до Одессы. Тут паломникам выдают заграничные паспорта и Евангелие – теперь путь в Иерусалим открыт. Пароход «Принцесса Евгения Ольденбургская» отправляется в Палестину через Константинополь.
Контраст между внутренним и внешним видом бросается в глаза когда они посещают Айа-Софию: «Настоящий внешний вид ее далеко не производит ожидаемого впечатления: величественное архитектурное здание весьма много теряет от пристройки позднейших контрфорсов и разных мусульманских помещений на площади двора храма. Но зато внутренность мечети, несмотря на сильную порчу стенных украшений, представляет нечто величественное. Имея в длину, ширину и высоту до 30 саж., Софийский храм является одним из чудес архитектуры. Громадные колонны из разноцветного мрамора (восемь колон порфирового мрамора, восемь зеленого малахита и др.), поддерживающие величественный сферический купол, дающий в храме целое море света, масса мозаики и фресок, просвечивающихся на окрашенных мусульманами стенах, и теперь еще свидетельствуют о необыкновенной красоте Св. Софии, которая привела в восторг ее державного строителя – императора Юстиниана, воскликнувшего: «Я превзошел тебя, Соломон!» (с. 10).
Упомянутый контраст внешнего/внутреннего будет сопровождать путешественников, переплетаясь с диалектикой своего/чужого: «исламизм коснулся храма Св. Софии, так сказать, по верху: он скрыл под штукатуркой чуждые ему изображения, но совершенно их почти не уничтожил…» (с.11).
Рядом находится Храм св. Ирины – templum Pacis divinae – ныне он занят турецкой оружейной палатой. От комментариев автор воздерживается. Последовательная сдержанность тона и уравновешенность описания делает честь автору и редактору.
Путь через греческий Архипелаг и Средиземное море приводит студентов в Хайфу. А далее, на экипажах в Назарет и Кану Галилейскую. Не обойдена вниманием гора Фавор и ее окрестности: «Долго сидели мы на вершине Фавора среди громадных камней, любуясь прекрасной панорамой. Ведь вся почти Галилея и отчасти Иудея и Перея красовались пред нашими взорами; библейские события, связанные с этими местами, как-то сильнее и ярче представлялись нам, получали какой-то особый колорит при непосредственном созерцании мест их свершения… Отдохнувши немного в гостинице католического монастыря, мы направились в обратный путь. Недалеко от ворот монастыря в саду находится как бы в подземелье маленькая иерковь Мельхиседека, царя Салимского, который некогда благословил Авраама» (с.ЗО).
Студенты отмечают визит, который их заинтересовал: по предложению профессора о. А. Глаголева они посетили самаритянскую синагогу «с тем, чтобы взглянуть на известное самаритянское Пятикнижие (тора), которому насчитывается около 3000 лет. Нас охотно впустили в синагогу и показали интересующий нас предмет. Эта тора представляет свиток больших размеров, испещренный самаритянскими письменами древнееврейского шрифта и заключенный в особый футляр. Здесь же нам предложили купить на память фотографические снимки с торы и ее небольшие модели, довольно грубо сделанные» (сс.39-40).
Сокращая многие интересные страницы путешествия, мы переходим к прибытию в Иерусалим: «а при приближении к городу можно видеть среди многочисленных построек святого града и храм Воскресения, вмещающий в себе величайшую святыню христиан — Гроб Господень. Скоро мы въехали через северные Дамасские ворота…» (с. 41).
Контраст, отмеченный в Айа-Софии, между отсутствием внешних форм величия и внутренним, «невидимым», кенотическим пространствием тайны – этот лейтмотив всего путешествия здесь достигает максимума: «паломнику приходится разочаровываться при виде храма Воскресения, особенно с наружной стороны, где он не представляет никакого величия, скрываясь среди других построек. Храм храмов христианских, таким образом, является
несоответствующим по своему виду своему великому значению. Но после первого неожиданного впечатления от храма паломника охватывает великое, не передаваемое словами, чувство благоговения пред теми святынями, которые вмещает в себе этот невзрачный храм. Вот, прямо против входных дверей на полу лежит изжелта-розовый камень в рост человека, окруженный большими подсвечниками со свечами и лампадами, принадлежащими разным христианским исповеданиям. Это — камень миропомазания, на котором, по преданию, было положено тело Богочеловека для помазания миром Иосифом и Никодимом» (с. 43).
Поворотная точка описания – «но» – ведет к решающему жесту прикосновения паломников: «вот», «здесь» (и его вечному «теперь»). Ніс lосиs еst. На ощупь здесь возникает контакт с тем, что скрыто и от обитателей вечного города и от тех, кто из далеких стран стремится сюда. «Сама пещера Гроба Господня слишком мала, так что одновременно там могут поместиться всего лишь 3-4 человека. Дождавшись очереди, мы вступили в придел Ангела, а потом через весьма низкую дверь проникли и к самому Гробу. Итак, вот цель паломника в Св. Землю! Вот тот священный камень, на котором возлежало пречистое тело Богочеловека и где совершилось славное Его воскресение!» (с. 44).
К месту мест ведет дорога дорог – vіа dоlоrоsа, знакомая и сегодня каждому посетителю Иерусалима: «Страстным или Крестным путем. Vіа dоlоrоsа, называется узкая улица, идущая почти от Гроба Господня по направлению к Гефсимании. По древне-православному преданию, Страстной путь проходил с Сиона чрез весь город, заканчиваясь у городских ворот, находившихся близ самой Голгофы. В 1883 году найдены были остатки древних городских ворот, от которых остался лишь довольно потертый каменный порог, а также остатки древнееврейской стены с двумя колоннами. Это и считается местом окончания крестного пути Христа Спасителя, откуда начинался уже подъем на гору Голгофу» (с. 51).
Критический анализ топологии Иерусалима выходит за рамки данного исследования. Обдуманный плюрализм помогает автору соотнести иконический «тип» различных посещаемых мест с их евангельским «прототипом». Примером могут служить мысли автора при посещении иерусалимской горы Сион: «Конечно, многое здесь, относимое к тому или другому моменту пребывания Спасителя на Сионе, слишком проблематично; едва ли можно говорить, что то или другое событие истории страданий Христа Спасителя произошло именно здесь или там. Но для благочестивого чувства христианина вполне достаточно того, что все это произошло здесь, на этой горе. Сион имеет для него священное значение весь в его целом, а указываемые благочестивыми преданиями места частных событий только усиливают впечатления, независимо от того, происходили ли они действительно на указываемых местах, или же на каких-либо других» (сс. 50-5 1).
Центральная тема единства двух библейских Заветов, двух Израилей раскрывается с особым вниманием при посещении студентами Глаголева горы Сион. Особое «ударение» на этом месте подчеркнуто в тексте: «Древний Сион гора, выступающая за южную стену Иерусалима, находящаяся у соединения горных ущелий и спускающаяся к известной долине Гиннома. Сион – священное имя для избранного народи Божия и не менее – для новозаветного Израиля – Христовой Церкви. Это – «гора дома Господня» (Ис. II, 2); это — «матерь Церквей, Божие жилище» (воскресная стихира 8-го гласа). Отсюда должно было выйти благословение Израилю и всему человечеству; «От Сиона изыдет закон и Слово Господне из Иерусалима», предвозвещали пророки.
Здесь прежде всего обращает на себя внимание магометанская мечеть Ен-неби-Дауд, в которой и показывают ту «Сионскую горницу», где была совершена Тайная вечеря и где, по преданию, было сошествие Св. Духа на апостолов. Здесь же, в особом отделении верхней части мечети, указывают гробницу царя Давида» (сс. 47-48 подчеркнуто мной К.С.).
Гробницу царя Давида, отмечает автор, мусульмане почитают наравне с Хевронской гробницей Авраама и Сарры. С горы Сион студентам открывается величественная панорама Иерусалима: «и Елеонская гора с Малой Галилеей, и гора Соблазна, и Гефсимания, далее – Гнойные врата, село Силоам, Кедрон и пр.» (с. 49). На Елеонской горе внимание группы привлекла галерея в монастыре кармелиток, где по стенам крупными буквами на 33 языках написана молитва «Отче наш»: эти вселенские свидетельства собраны со всего мира в том месте, где по преданию, молитва Учителя была передана ученикам». Ad fontes: призыв к истокам здесь снова обретает простоту и конкретность физического жеста, а не только метафоры.
Поблизости от церкви Pater Noster на Елеонской горе находится место «плача над Иерусалимом» (Лк. 19:41). Город «не узнал времени посещения своего»; он подвергся разграблению и долгому запустению. Для пересечения привязанности евреев и христиан к Иерусалиму и превращения его в языческий город император Адриан изменил имя Иерусалим на Элия Каппитолина. Начиная с эпохи Константина и Елены Иерусалим становится христианским городом, включенным в ареал византийской культуры. В 627г. мусульмане арабы во главе с Омаром завоевали Иерусалим и включили его в священную топографию ислама. Эпоха крестовых походов в ХІ-ХІІІ веке надолго приковывает внимание Европы к Иерусалиму. С 1517г. вплоть до XIX века турецкое владычество стирает следы иудео-христианского наследия. Мирный крестовый поход в XIX веке предпринимают европейские культуры. В 1839 г. в Иерусалиме открывается британское консульство, в 1842 – германское. В 1858г. основана русская миссия. Палестинское Общество добивается права посещения паломниками места ветхозаветного храма Соломона, где теперь находится мечеть Омара.
Киевская группа посещает на горе Мориа мечеть «Куббет-ев Сака» («Купол скалы»), покрывающей место, где стоял жертвенник Соломонова храма. Скала, которую мусульмане почитают второй святыней в мире (после Кабы в Мекке), расположена в ближайшем соседстве от места Святая Святых храма Соломона. Рядом гостям указывают место встречи Христа праведным Симеоном (Лк. 2:27). В мастерских иерусалимского архитектора и археолога Конрада Шикка глаголевские студенты рассмотрели модели ветхозаветной скинии и храма: «Сделанные на основании глубокого долголетнего знакомства с топографиею Иерусалима, нынешнего и библейского, и со всею историею и археологиею святого града и его святилища, – модели, действительно, воспроизводят пред зрителем всю разнообразную историю горы Мориа и Иерусалимского храма. Фотографические снимки моделей Шикка многие из нас приобрели себе на память о ветхозаветном храме Истинному Богу» (сс. 65- 66).
«Места памяти» в Иерусалиме и за его пределами, которые посетила и описала первая студенческая группа с Киевской Академии – обширное поле для дальнейших исследований .
В заключение невозможно обойти молчанием посещение Хеврона, место гостеприимства Авраама. «Уже темнело, когда мы приближались к месту священной дубравы Мамврийской. В Хевроне, в тот вечер иллюминованном – по случаю годовщины турецкой конституции (10 июля), мы оставили своих лошадей. maps_Jerusalem-Old-Map_400<…> Рано утром в следующий день (11 июля), при свете восходящего солнца, под Дубом нашим проф. о. А. Глаголевым была совершена литургия, а после нее молебен с акафистом Пресвятой Троице, некогда явившейся здесь в виде трех странников праведному Аврааму (Быт. XVIII). Неизгладимое впечатление произвела эта литургия, совершенная на каменном помосте, устроенном вокруг Дуба. Такая простота Богослужения на Богошественном месте как-то особенно умиляет душу и сообщает ей молитвенное настроение» (с. 68). Простота взгляда нашего автора на вещи проявляется также во внимании к характерной детали, к форме листов дуба, непохожего на наши (без разделения между символическим и естественным): «В настоящее время для поддержки Дуба поставлены подпорки. Порода Дуба отличается от наших дубов. Листья его очень маленькие с зубчиками по краям» (с. 69). Вслед за этим кадром «крупным планом» открывается вид на город Хеврон, веками оспаривающий науку дружбы первого «друга Божия»: «древний город Хеврон (по-арабски, Эл-Халил, т. е. друг Божий; последним именем, как известно, и в Ветхом и в Новом Завете называется Авраам. Ис. ХLІ, 8. Иак. II, 23). Мы решили посетить и этот древнейший город (Чис. XIII, 23), первую столицу царя Давида (2 Цар. II, 11). Особенно примечательна для паломника здесь мечеть, скрывающая в себе гробы праотцев: Авраама, Исаака, Иакова и их жен. Но вход туда христианам закрыт» (с.69). Киевские студенты всматривались сквозь щель в стене в полумрак мечети, скрывавшей от преемников первого и второго Заветов могилы Авраама, Исаака, Иакова «и их жен» (не забывает уточнять рассказчик).
Глаголевское путешествие в Иерусалим актуализирует тот тип человека-путешественника, homo viator, который восходит к парадигме странствия Авраама. Деконструкция homo viator, странника между мирами, продолжается так же долго, как и деконструкция маврийского дуба, возле которого зеленеет молодая дубрава.
Прямо в заглавии текста (а не в примечании к нему) отмечено, что поездка на Святую Землю состоялась «летом 1911 года». Подробность и точность документирования деталей путешествия, времени встреч, посещений тех или иных мест, непосредственных впечатлений не оставляет сомнений: отчет писался по свежим следам, а не годы спустя. Возникает вопрос: почему текст был опубликован лишь три года спустя, в 1914 г.? Он вышел уже после резонансного дела Бейлиса. Первая экскурсия группы студентов и руководителя кафедры библеистики в Святую Землю была знаменательным событием в жизни Академии, она создала символический прецедент и это «парадигматическое» ее значение подчеркнуто в заглавии: «Первая паломническая экскурсия студентов КДА в Св. Землю». Первая Мировая война 1914-1918гг. и дальнейшие события XX века исключили возможность подобных экскурсий.
Осталась ли эта замечательная инициатива без продолжения?
Скептический ответ на этот вопрос опровергает письмо прот. о. А.А. Глаголева к его коллеге на КДА прот. И.Н.Королькову, написанное 18.06.1914г.: «Сегодня, 18-го, отправилась в Палестину Академическая экскурсия, достаточно многочисленная (до 50-ти человек) под руководством С.С. Василиади (к ней присоединились о. М.Е. Едлинский и некоторые другие киевляне духовного учебного мира, а также несколько студентов СПб, Москов. и Казанск. Дух. Академий)»
В начале XXI века студентам, преподавателям и руководству Киево-Могилянской Академии было б хорошо взять во внимание последние слова рассказа, обращенные к нам: «В заключение не можем не пожелать, чтобы чаще были предпринимаемы в наших учебных заведениях экскурсии, подобные описанной: они всегда принесут громадную пользу, в последнее время, кажется, уже достаточно всеми признанную» (с. 84)

Материалы для путешествия:

На фото: Новомученик Александр Глаголев