ДАР ДРУЖБЬІ

ДАР ДРУЖБЬІ

К 100-летию со Дня рождения Григория Гурьева

Григорий Гурьев — один из самых загадочных киевских поэтов «некалендарного XX века», родился в 1914 году. После мировой войны, революций и гражданских войн, он ищет свидетельства о человечности человека — ищет себя — в музыке, живописи, поззии. Его отец, солист хора (из театра «Летучая мышь», разоренного «театром» военних событий) знакомит сына с уцелевшими талантами уходящей эпохи. В 1927 Григорий Гурьев встречается с Андреем Велим, приехавшим в Киев со знаменитими лекциями о мастерстве Гоголя. Юному поэту запомнились развешенные на сцене листы, красочно иллюстрировавшие «цветовие спектри повестей Гоголя» в новаторском истолковании А.Велого.

Вторая мировая война, контузия, возвращение в разоренный Киев в 1945-м. Григорий Гурьев начинает работать в литейном цеху и переплавлять необозримые горы металлолома — от чугунних фонарей Крещатика до остатков консерваторских роялей… В зтом огне берет начало трагическая тема «Киевских барелье-фов»: «Перебросай за годи в печь / Монблан чугунной дребедени…» Античний «Феникс над несгорающим гнездом» впрягается чернорабочим в переплавку ржавого лома империй. Переплавка дает стих, которий всей «материальной» фактурой и музикальной изисканностью преображает опит зтого каторжного труда на протяжении долгих десятилетий. «Зти губи вводят прямо в суть Эсхила-грузчика, Софокла-лесоруба», — так Мандельштам отчеканивал формулу сплава, где этос цехового ремесленника и трагика неразделими. Продуманные схемы числовых сочетаний составляют канву этих стихов, которие отважилась сохранить «все, чем город был красив и все, чем город был растоптан».

Художник Григорий Гурьев посвящает «литейке» серию тонких пастелей, но и в его стихах узнаваемо внимательное око живописца. Огненные рыбы расплавленного металла по желобам строк уносят раскаленние ключи, подковы, дверные петли. Но над безвременьем стихий огня и распада возвишается голос свидетеля истории: благодаря ему нам уже не забыть эту чугунную ступень лестницы Андреевской церкви, которую волны прихожан от Гоголя до Гурьева-старшего протерли, «прошаркали насквозь»…
С благодарным поклоном прикоснемся к этой высокой ступени.